- В конечном итоге любая война заканчивается миром. Последний отличается от войны лишь инструментарием, с помощью которого пишется новая история и заодно - переписывается старая. Вообще, основная цель любой войны - написание истории, подходящей победителю. Но история, написанная на полях сражений, является незаконченной, ее еще нужно вывести на бумаге и довести до умов. Только тогда нарратив сработает, поставив окончательную точку в войне: в борьбе за навязывание воли одной нации другим. Если история не принята умами, то нет, и не может быть новых отношений господства и подчинения, ради установления которых, собственно, и была начата война. А значит - нет перемирия, война продолжается. Вот почему так активны военные историки: эти борзописцы - настоящие шакалы войны, мобилизованные победителем мародеры, отнимающие у побежденных последнее, что у них есть - надежду…

В истории Пятидневной августовской войны в Закавказье ("Войны 888") самым существенным для мира, а значит - и самым табуированным, вопросом оказался вовсе не вопрос о том, кто в ней победил, а... кто проиграл. Даже значение вопроса о том, кто начал этот конфликт, оказалось второстепенным, и мы оказались свидетелями того, как покровители агрессора хотя и нехотя, но уступают, соглашаясь с тем, что войну начал все же их ставленник Саакашвили.

Кардинальным вопросом оказался совсем другой вопрос: вопрос о намерениях сторон. Было ли нападение грузинских сил на две де-факто независимые республики попыткой геноцида и началом массовых этнических чисток? И соответственно: было ли вмешательство российской армии в данной ситуации актом, позволившим этнические чистки и геноцид предотвратить? Если да, то неважно, кто начал военные действия: Россия имела бы в таком случае моральное право начать действия первой.

Естественно, что именно по этому вопросу наблюдается больше всего разногласий между Россией и западными государствами. Последние не только категорически не согласны признать акции грузинской военщины против негрузинского населения двух республик началом геноцида, но и оказывали непрерывное давление на Москву с тем, чтобы российский президент поменял свое первоначальное объяснение причин войны, характера враждебных действий со стороны грузинской стороны и соответственно - причин вмешательства России.

Разумеется, если бы Россия продолжала настаивать на геноцидарном характере грузинского нападения и смогла бы склонить структуры ООН к широкому и открытому обсуждению этого вопроса, страны, поддержавшие Саакашвили, оказались бы в очень сложном положении. По-сути, они очутились бы автоматически на скамье подсудимых (вне зависимости от того, как развивалось бы дело дальше), где им пришлось бы оправдываться против очевидных обвинений в поддержки истребления мирного населения по этническому признаку.

У России, таким образом, появлялась возможность так сказать "развернуть шахматную доску", обратив моральное наступление, начатое западными странами против России и ее союзников на Балканах в связи с конфликтом в Югославии и на Кавказе в связи с конфликтом в Чечне. Подними Россия вопрос о геноциде в ООН, западные страны заведомо оказались бы в плохой кампании "маленького фюрера" Саакашвили, совершающего этническую агрессию шовинистического грузинского большинства против безоружного многонационального и мультирелигиозного (христианского и мусульманского) населения при поддержки столь ненавидимых в Третьем мире США и Израиля.

Соответственно, Россия в такой ситуации подтвердила бы свой мировой статус державы-гаранта против геноцида. Тот статус, который достался ей в результате Второй Мировой войны, и статус, который у нее государства НАТО всеми силами старались присвоить в последние 20 лет. Именно за этот статус и шла основная борьба. Даже притом, что в информационной войне по этому вопросу России трудно было бы одержать однозначную победу, статус Запада и западных военно-политических структур таких, как НАТО, был бы однозначно подмочен, поскольку они также оказывались косвенно замешанными в подготовке преступлений против человечности.

Почему Россия так легко уступила в данном случае западному нажиму, и изъяла из первоначальной внешнеполитической риторики упоминания о геноциде и этнических чистках, не совсем ясно. Будем надеяться, что это произошло не из-за непонимания или недооценки значения вышеупомянутого статусного аспекта, а в результате какого-то встречного компромисса и уступок со стороны Запада. Следует принимать во внимание и реальность опасности дальнейшего резкого ухудшения отношений с блоком НАТО в том случае, если бы президент Медведев не прекратил повторять обвинения грузинской стороны в геноциде. В этом пункте американцы точно не шутили, поскольку понимали, какие последствия могут иметь подобные обвинения для их имиджа в мире.

Мы, однако, не связаны никакими обязательствами и закулисными соглашениями, поэтому попробуем с совершенно независимой позиции еще раз ответить на поставленный вопрос: а была ли в данном случае опасность геноцида? Международное признание этот термин получил в 1948 году, когда была принята конвенция ООН "О предупреждении преступления геноцида и наказании за него". К геноциду относят действия, имеющие намерение полностью или частично уничтожить какую-либо этническую, расовую или религиозную группу. Причем имеется в виду не только прямое уничтожение, но и препятствование деторождению, нанесение вреда здоровью и создание невыносимых условий существования. Такого рода преступления были объявлены "преступлениями против человечности" и "человечества", поскольку в английском - термин humanity имеет оба значения.

Соответственно, национальные законодательства ведущих стран повторили стандарты ООН в данном вопросе. Так в частности в России геноцид уголовно наказуем (ст.357 Уголовного кодекса РФ) и считается преступлением против мира и безопасности всего человечества. Таким образом, экстерриториальность применения данной статьи обусловливается характером описываемых в ней преступных действий и согласованностью позиций национальных законодателей, закрепленной в рамках международного закона.

Как видим, в определении "геноцид" основной упор сделан именно на намерения обвиняемых в преступлении. Дословно в конвенции 1948 года об этом сказано следующее:

Наказуемы следующие деяния:

а) геноцид;

b) заговор с целью совершения геноцида;

с) прямое и публичное подстрекательство к совершению геноцида;

d) покушение на совершение геноцида;

е) соучастие в геноциде.

(Статья III.)

Действительно, если бы намерения не учитывались, некая гипотетическая группа людей или режим, тщательно и долго готовившие геноцид, а затем - "получившие по рукам" и "провалившие задание", смогли бы выходить "сухими из воды", что очевидно недопустимо, учитывая опасность деяний (имей они успех) для всего человечества.

Планировал ли режим Саакашвили геноцид осетин (и всего негрузинского населения РЮО), а также этнические чистки? Безусловно, да: характер запланированной грузинами операции против Республики Южная Осетия, о котором можно составить достаточно полное впечатление основываясь на захваченных картах и показаниях пленных, однозначно говорит о том, что территория РЮО в результате операции должна была быть очищена от гражданского негрузинского населения тем или иным путем.

Массированные обстрелы Цхинвала и показательные зверства грузин в пограничных селах должны были просигнализировать осетинам, что их ожидает в самом ближайшем будущем, и вызвать паническое бегство. Тех же, кто останется, должны были согласно плану зачищать "отряды местной грузинской самообороны" – по сути, эскадроны смерти без всякой даже минимальной морали, которую накладывает на военнослужащего военная форма. Другими словами, были сформированы аналоги гитлеровских "зондер-команд", из озлобленных, потерявших человеческое достоинство людей, которые в случае успеха грузинской операции "наводили бы порядок" на захваченной территории, уничтожая гражданское население по этническому принципу.

Таким образом, вопрос о точных размерах фактических потерь осетинского гражданского населения отодвигается на второй план. Ведь российская армия и народное сопротивление не позволили Саакашвили осуществить и десятую часть от задуманного им…

Более того, если следовать строгим определениям, то геноцид против осетинского населения РЮО начался также и фактически, причем еще до прямого вторжения. Водоснабжение, электричество и поставка жизненно-необходимых грузов для негрузинских населенных пунктов были периодически перерезаемы грузинскими вылазками, у которых не было иной цели, кроме усиления страданий мирного населения.

Исторический экскурс в летопись взаимоотношений между грузинами, осетинами и абхазами также не предвещал в тот момент ничего хорошего. История подтверждает тот факт, что в этом регионе на протяжении столетий периодически совершались с большим или меньшим "успехом" попытки геноцида. Одна из последних была предпринята грузинами во время короткого периода независимости Грузии после 1917 года. Тогда также военная слабость Грузии, отчаянное сопротивление северокавказских народов, а также последующее вмешательство русских сил позволило прекратить кровопролитие, не дав де-юре попытке геноциды перерасти в геноцид де-факто.

Таким образом, даже самое поверхностное рассмотрение вопроса доказывает, что имело место два кардинальных обстоятельства, не только оправдывающих, но и требующих российского вмешательства: 1) намерения государственного режима совершить геноцид и 2) опасность реального совершения геноцида. Очевидно также, что те государственные деятели и режимы, которые оказывали моральную и материальную поддержку режиму Саакашвили, должны быть признаны виновными в соответствии со статьей конвенции против геноцида 1948 года за прямое и публичное подстрекательство к совершению геноцида (Статья III, пункт с). А если так, то и отношение к этим государствам у россиян следует формировать соответствующее, невзирая на ограничители официального дипломатического языка.

Попытки переписать историю "Войны 08.08.08" будут продолжаться и в будущем. Так, некоторые, вопреки очевидному, пытаются утверждать, что в этой войне одержала победу вовсе не Россия, а Грузия. Неудивительно: чем больше эти события будут оттесняться из памяти живущих, тем всякого рода ангажированным историкам легче нащупать "оперативный простор" для своих спекуляций. Однако и всех подобных попыток ревизии наибольшую опасность для России, да и для русских, как таковых, представляет опасность де-морализации российских побудительных мотивов в этой войне. Что же касается политической позиции по поводу геноцида в Южной Осетии и соответственно - моральной оценки действий российского стороны, то тут может быть только одна разумная стратегия: ни шагу назад! Ни на какое прощение или забвение разжигатели геноцида в Закавказье рассчитывать не должны.